среда, 15 июня 2016 г.

Кухня писателя, эпизод 07: Смех продлевает пиар






Ну вот. Дожили. Я стала, в некотором смысле, наркоманом. Точнее даже сказать – буквоманом. Нет, ничего серьёзного. Да и не все болезни вредны. Я даже втайне надеюсь, что это полезно, и причём не только мне. 




Дело в том, что если из-под моих пальцев хотя бы пару дней подряд не выстукивается какой-либо новый текст, начинается жуткая ломка. 

Раньше для того, чтобы начать писать, приходилось создавать какие-то особые «климатические» условия: внутренне собраться, сесть удобно и подложить мягкое под бока, обязательно заварить свежий чай (и непременно в глиняной кружке), перевести телефон в авиарежим… В общем, некие подготовительные пляски с бубнами, которые чем-то неуловимо напоминали обряд туземцев с просьбой к богам о дожде в засуху.

Сейчас пара дней без дозы текста – и хочется всё бросить, взять ноут и просто думать подушечками пальцев на клавиатуре. И неважно при этом, что происходит вокруг: нахожусь ли я в кафе с неумолкающим пёстрым гулом разговоров, в купе поезда, где тётушки бурно обсуждают расклад сил на мировой арене, или на даче за городом в природной тишине – стерильных условий мне уже не требуется. 

Я просто открываю белую страницу. Кладу как пианист кисти на клавиши. Делаю вдох. И… и потом вдруг прихожу в себя через пару часов, с удивлением обнаруживая, что на улице стемнело, стихло, начался и закончился дождь, вышло солнце или ноутбук срочно просит розетку.

…Говорят, Джек Лондон писал каждое утро по одной тысяче слов – с этого он начинал свой любой день и не приступал ни к каким другим делам, пока не готов этот минимум. Хэмингуэй – по 500 слов. А Стивен Кинг умудряется выдавать 10 страниц в сутки, не зависимо от дня недели. (Для понимания: в этом вводном тексте около 300 слов.)
У меня пока не получается такой вальсовой плавности, пишу рывками. Правда, есть ощущение, что «болезнь» прогрессирует, и с каждым новым текстом я получаю всё больше удовольствия и радости – от процесса и от результата.


PS: Прочитать и скачать краткую версию главы "Смех продлевает пиар"